Тютюнин против ЦРУ - Страница 104


К оглавлению

104

– За каким хреном нам этот ордер? – возмутился Сергей. – Деньги где?

– Тут написано, что их приняли… Есть печать и подпись…

– А кто принял-то?

– Неразборчиво… – убитым голосом произнес Леха и протянул квиток другу.

Тут до него дошло, кто именно виноват, и он бросился к обувной коробке с криком:

– Тыклики, выходите!

– Ну чего орете? – тонким голоском поинтересовался дежурный, выглянув в крохотное оконце. – То собака, то старуха, теперь вы орете. Чего случилось?

– Это… у нас деньги пропали! – выпалил Леха.

– Звони в милицию, – равнодушно ответил тыклик и зевнул.

– Нет, не в этом смысле пропали, а в том, что я сунул их в хлебницу… ну, в умножитель, и они бесследно исчезли.

– Исчезнуть бесследно они не могли, – возразил тыклик.

– А! Вот! – Окуркин выхватил у Сереги приходный ордер и сунул его дежурному.

Тот развернул документ, словно огромную газету, просмотрел и вернул Окуркину.

– Все в порядке. Печать настоящая, подпись, кажется, тоже. Приняли ваши денежки по закону, а не украли.

– Что значит приняли? За какие такие заслуги кто-то получил нашу трудовую тысячу баксов, а?

– А вот этого я вам сказать не могу, – развел крохотными ручками дежурный.

– Ни хрена себе заявочки! – возмутился Окуркин. – А эту байду мне кто сконструировал, а? Я вам за что два литра настойки залил?!

– Умножитель был сделан для чего? Для умножения банок. Правильно?

– Правильно, – кивнул Леха.

– Банки он умножает?

– Умножает.

– Значит, все согласно договору. А если вы туда пихаете что попало, так в этом нашей вины нет. И учтите, если вы этими фокусами еще сломаете прибор, годовая гарантия будет отменена.

Высказав все, что счел нужным, тыклик исчез, оставив Леху и Сергея наедине со своей проблемой.

– Прости меня, я уничтожил твои деньги, Серега, – побурчал Окуркин. – Я отработаю…

– Ладно, забудь. Как они нам достались, так и ушли.

– Ни хрена себе! Мы за этих лошадей, блин, кровь проливали! Мне вон все лицо душегубцы избили! Это разве легко достались?

– Чего орешь-то? Давай банки множить, иначе зачем все это задумано было?

После этих слов Окуркин немного успокоился, и они принялись за работу. Сергей банки множил, а Леха прессовал специальным кирпичом. И поскольку эта часть работы была самая тяжелая, им приходилось меняться через каждую тысячу банок.

– Хорошо получается! – радовался Окуркин.

– Да, неплохо, – отзывался Сергей. Ему тоже нравилось, что не нужно бегать в подтрибунном пространстве стадиона, где пахло мочой и кое-чем похуже. И еще – не было необходимости выливать остатки пива, чтобы банки не брызгали, когда их прессуешь.

Одним словом, работа радовала.

Пару раз они прерывались, чтобы выйти подышать на улицу, но потом возвращались и продолжали множить и прессовать, прессовать и множить.

Уже под вечер, когда друзья порядком устали и их руки гудели от напряжения, работа остановилась сама собой. Посреди гаража высилась куча прессованных банок, такого количества алюминия Леха с Сергеем еще ни разу не производили.

– Ну вот, – сказал Тютюнин. – Наш участок под трибуной теперь можно продать.

– Да, – счастливо улыбаясь, согласился Леха. – С такой машинкой мы не пропадем.

Серега взял одну из сплющенных банок и, положив в хлебницу, закрыл крышку. Затем открыл. Сплющенная банка благополучно умножилась, а стало быть, вся операция с прессованием была лишней.

– Посмотри, – сказал Тютюнин.

– Ну кто же знал? – развел руками Леха. – Мы ж с тобой первопроходцы. Давай укладывать по мешкам. Завтра вывозить придется.

123

В один из солнечных дней Джонсон и Берк встретились с Техасцем на конспиративной квартире.

Квартира раньше принадлежала английской разведке Ми-5, поэтому туалет в ней работал исправно.

– Работа идет полным ходом, сэр. Базил доволен результатами и ждет обещанный шаттл, – сообщил Техасец.

– Ты выяснил, чем он занимается, Майк? – спросил Джонсон.

– Русские очень мало говорят о делах, сэр, но, насколько я понял, Базил занимается нефтью.

– Он ее добывает?

– Не совсем так, сэр.

Техасец, по новой привычке, отпил из пакета кефир и, отставив в сторону мизинец правой руки, продолжил:

– Базил «крышует» фирмы, добывающие нефть.

– Что он делает? – не понял Джонсон.

– «Крышует», сэр. Насколько понял, это что-то вроде поверенного в делах, только в России за эти услуги берут какие-то просто непомерные проценты.

– Как ты можешь пить эту гадость, Майк? – сморщился Джонсон.

– Ну не скажите, босс, – вмешался Берк Смит. – Утром, в русском понимании этого слова, суточный холодный кефир делает с человеком чудеса. Этот удивительный оздоравливающий эффект я испытывал на себе неоднократно. Честно говоря, когда я вернусь в Штаты, мне будет не хватать суточного кефира.

– В Штатах вы не будете столько пить, Берк, – возразил ему Джонсон. – Есть еще в мире места, где под словом «пить» люди понимают нечто иное.

– Кстати, сэр, – вмешался Техасец, – в общении местных жителей практически отсутствует слово «украсть». Русские повсеместно используют совершенно другое слово.

– Я знаю это слово, Майк. Как продвигается строительство и когда будет готов стартовый комплекс?

– Через месяц построят основной и еще через две недели – второй.

– Какой такой второй? – Джонсон даже поднялся со стула.

– А я вам разве не говорил? Второй комплекс они сооружают где-то в Сибири. Базил со своими пацанами любит там охотиться.

– Но зачем? Это же колоссальные расходы!

104